Режиссёр Джордж Миллер, которому на момент съёмок исполнилось восемьдесят два года, создал в «Безумном Максе 5» не продолжение «Дороги ярости», а философскую притчу о том, что даже в мире, где бензин давно превратился в воду, а вода — в золото, человеческая потребность в рассказах остаётся единственным топливом, которое не кончается никогда. Фильм открывается не ревом двигателей, а крупным планом старческих рук Макса, которые наматывают на палец ржавую цепь, и зритель, привыкший к безумным погоням, получает совершенно иное зрелище — медитативный роуд-муви, где каждый километр пустыни отмеряется не скоростью, а количеством имен, которые главный герой помнит, но уже не может произнести вслух.
Художник-постановщик Колин Гибсон, работавший над всеми частями франшизы, создал в пятом фильме пустыню, которая дышит и меняется в зависимости от эмоционального состояния героев, и эта пустыня совсем не похожа на безжизненные пески первых частей. На месте знаменитых Солончаков теперь раскинулся гигантский мемориал из ржавых машин, сложенных в пирамиды высотой с пятиэтажный дом, и каждая машина принадлежала человеку, которого Макс когда-то знал, но не спас, и он приезжает сюда каждые полгода, чтобы прикоснуться к капоту «Перехватчика» и прошептать имя Фуриосы, хотя её тело давно превратилось в прах. Внутри одной из пирамид спрятана комната, стены которой увешаны сотнями фотографий, выцветших на солнце до белых пятен, и на каждой фотографии — лица тех, кого Макс встретил за пятьдесят лет своих скитаний, и он перебирает эти снимки дрожащими пальцами, пытаясь вспомнить, как звали девочку, которая показала ему путь к Зелёной Земле, но не может, потому что память тоже имеет срок годности, и её срок истёк лет десять назад. Фильм фиксирует эти детали с почти археологической скрупулёзностью: на каждом снимке есть дата, написанная химическим карандашом, и даты перемежаются пустыми промежутками, где Макс ничего не помнит, и эти пробелы в памяти становятся главным антагонистом фильма, более страшным, чем любой военачальник с пулемётом.
Цветовая гамма «Безумного Макса 5» — это абсолютный отказ от фирменного контраста первых четырёх частей, оператор Джон Сил, заменивший ушедшего Марка Голдблатта, превратил пустыню в почти монохромное пространство, где оттенки песка варьируются от мелово-белого до пепельно-серого, напоминая не фильм Джорджа Миллера, а ленты Андрея Тарковского, где каждый кадр похож на застывшее время. Художники убрали насыщенный оранжевый, который ассоциировался с жаждой и жизнью, заменив его на выцветший, почти больничный белый, который делает кожу Макса похожей на пергамент, а его глаза — на две потухшие угли, и этот визуальный переход считывается мгновенно: мир больше не пылает, он просто умирает, медленно и беззвучно. В сцене, где Макс впервые за двадцать лет видит дождь, камера задерживается на его лице ровно двадцать две секунды, и зритель видит, как первая капля падает на его морщинистую щёку и смешивается со слезой, которую он не может сдержать, потому что дождь в этом мире — это не вода, а напоминание о том, что всё когда-то заканчивается, даже пустыня.
Монтажёр Маргарет Сиксел, выигравшая «Оскар» за «Дорогу ярости», в пятом фильме полностью пересмотрела свой подход, сократив количество монтажных склеек в сценах погонь до 200 на десятиминутную сцену против 700 в четвёртой части, и этот замедленный ритм превращает преследование на броневиках не в хаос, а в танец, где каждое движение выверено до миллиметра, а каждая смерть — это не взрыв, а тихое исчезновение. В сцене, где Макс преследует грузовик с цистерной воды, камера держит крупный план его руля в течение восьми секунд, показывая, как его костяшки пальцев белеют от напряжения, а на следующем кадре мы видим те же руки, но уже расслабленные, лежащие на коленях, потому что он решил не догонять, а отпустить, и эта смена решения внутри одного кадра длится всего полторы секунды, но передаёт больше, чем любой диалог о старении.
Миллер, который начал эту франшизу в 1979 году, когда его герой был молодым полицейским, бегущим от собственной боли, в пятом фильме использует приёмы из всех предыдущих частей, но переосмысляет их через призму возраста, и это делает «Безумного Макса 5» автобиографией, а не боевиком. Он возвращается к геометрии второго фильма, где Макс был одиноким волком, но добавляет к этой геометрии философию четвёртой части, где одиночество уже не было выбором, а стало проклятием, и накладывает на этот микс свою собственную историю: он снимал этот фильм, зная, что это последняя часть, и поэтому каждая сцена пропитана прощанием, которое не было сказано вслух. В интервью, которое Миллер дал за месяц до премьеры, он признался, что не узнаёт себя в зеркале, но узнаёт Макса на экране, и этот опыт работы над пятью частями превратил «Безумного Макса 5» в исповедь человека, который создал культового героя, а потом наблюдал, как он стареет, и понял, что они состарились вместе, и теперь оба просто хотят тишины вместо рева моторов.
Звукорежиссёр Роберт Маккензи сделал главным звуком фильма не рычание моторов, а хриплое дыхание Макса, которое слышно в каждой сцене, даже когда он просто сидит в кабине и смотрит на горизонт, и это дыхание становится звуковым маяком, по которому зритель ориентируется в пространстве, потому что других маяков больше нет. В сцене, где Макс хоронит последнего оставшегося в живых союзника, звук его дыхания становится прерывистым, почти агонизирующим, и накладывается на скрежет лопаты о песок, и этот дуэт длится четыре минуты без музыки, создавая ощущение, что зритель сам копает эту могилу вместе с героем, чувствуя каждый удар лопаты как удар по собственному сердцу.
Личные впечатления от просмотра оставляют гнетущее чувство завершённости, потому что «Безумный Макс 5» не даёт надежды, он даёт только принятие, и это принятие выражено в финальной сцене, где Макс сидит на крыше своего броневика и смотрит на закат, а закат длится пятнадцать минут, потому что Миллер решил показать его в реальном времени, без ускорений и монтажных ухищрений. За эти пятнадцать минут Макс не произносит ни слова, но его лицо говорит всё: сначала гнев, потом горечь, потом усталость, потом лёгкая улыбка, которая появляется ровно на три секунды, когда он видит вдалеке силуэт женщины, которую он когда-то любил, но она исчезает так же быстро, как и появилась, и он понимает, что это был не мираж, а просто его память, которая решила сыграть с ним в последнюю игру. Фильм заканчивается чёрным экраном, на котором золотыми буквами написано: «Запомни меня таким, каким я был», и эти слова не принадлежат Максу, они принадлежат Миллеру, который прощается со своим героем и со своей молодостью одновременно, и зрители в зале сидят в полной тишине, потому что хлопать после такого просто невозможно.
Вердикт: «Безумный Макс 5» — это фильм, который стоит смотреть онлайн не ради экшена, потому что экшена здесь почти нет, а ради того, чтобы увидеть, как великий режиссёр прощается со своей легендой на собственных условиях, превращая бензин и сталь в слезы и тишину. Миллер снял кино о том, что герои тоже умирают, и их смерть не всегда бывает героической — иногда она длится пятнадцать минут заката, где никто не стреляет и никто не кричит, и эта тишина становится громче любого взрыва. Тем, кто ждал новой «Дороги ярости», этот фильм покажется медленным и депрессивным, но для тех, кто готов смотреть онлайн историю о старости, которая настигает даже бессмертных в пустоши, «Безумный Макс 5» станет самым важным фильмом десятилетия, потому что он напоминает: все дороги когда-нибудь заканчиваются, и в конце любой дороги стоит не город Зелёных Земель, а просто тишина, которую ты сам выбрал, и эта тишина — единственное, что останется, когда заглохнут последние двигатели.