Режиссёр Роберт Родригес, неожиданно для всех принявший эстафету у создателей оригинальной дилогии, превратил «Трудного ребенка 4» из ностальгической комедии в мрачный, почти метафизический эксперимент о том, как цифровой век съедает человеческое, оставляя от нас только пиксельные копии, которые веселятся на пляже, пока настоящие мы уже давно умерли. Фильм начинается с того, что семья Хили приезжает в Лос-Анджелес и заселяется в отель «Оушен Вью», но вместо привычных актёров мы видим их цифровых двойников, созданных с помощью технологии deepfake, и эти двойники выглядят пугающе реалистично, но в их глазах нет жизни, потому что оригинальные актёры умерли или ушли из кино, и их заменили алгоритмы, которые учатся на старых записях, и этот выбор становится не техническим приёмом, а философским заявлением о том, что голливудские франшизы теперь способны существовать без живых людей, и это существование страшнее любого хаоса, который когда-либо устраивал младший Хили.
Художник-постановщик Билл Брант, работавший над эстетикой «Города грехов» Родригеса, создал локацию отеля, которая выглядит как гиперреалистичный сон, где стены имеют чуть искажённые пропорции, а двери открываются не в номера, а в другие версии того же коридора, и эта бесконечная рекурсия становится главным визуальным мотивом фильма, подчёркивая, что и сами герои, и их создатели потерялись в бесконечных перезагрузках, которые никто не просил, но все почему-то смотрят. В номере семьи Хили на стене висит старый плакат с надписью «Добро пожаловать в Калифорнию», но вместо пальм на нём изображены глаза, которые следят за каждым движением героев, и этот плакат ни разу не меняется на протяжении всего фильма, становясь символом тотального контроля, который система осуществляет над персонажами, которые даже не подозревают, что они цифровые.
Оператор Энтони Ричмонд, работавший с Родригесом над «Детьми шпионов», использовал перенасыщенную палитру, где оранжевые лучи заката бьют в глаза так сильно, что начинают слезить, а голубизна бассейна кажется кислотой, и этот гиперреализм не радует глаз, а наоборот, создаёт ощущение тревоги, потому что слишком яркие цвета в кино всегда означают, что это не реальность, а что-то искусственное, созданное для того, чтобы отвлечь нас от того, что внутри этой красоты нет ни души, одни алгоритмы.
Монтажёр Серджо Чавес смонтировал «Трудного ребенка 4» так, что смены кадров происходят каждые полторы секунды, и за полтора часа фильма происходит около трёх тысяч склеек, и эта безумная частота превращает просмотр в утомительный аттракцион, где невозможно ни на чём сосредоточиться, и зритель выходит из зала с головной болью, не понимая, что же произошло в фильме, но запоминая только рекламные слоганы, которые вставлены прямо в диалоги героев. В сцене, где Джуниор и Трикси знакомятся с новой проблемной девочкой по имени Эйприл, монтажёр вставляет 15 разных ракурсов на протяжении двадцати секунд, создавая эффект, что это не сцена, а подборка случайных кадров, склеенных в случайном порядке, и эта техника, вдохновлённая TikTok и короткими видео, превращает фильм не в кино, а в бесконечный ролик, который кто-то слишком долго смотрел, пока не забыл, зачем вообще нажал на «play».
Родригес, известный своим новаторским подходом к спецэффектам и цифровому кино, в интервью к премьере признался, что его интересовала идея о том, как мы смотрим на классику через призму современных технологий, и как технологии незаметно подменяют оригинал копией, которую никто не просил, но все смотрят, потому что им лень искать что-то новое. Он взял франшизу, которая изначально была дешёвой и циничной комедией, и использовал её как полигон для отработки технологий цифровых двойников, создав всех героев с помощью нейросетей, которые обучались на первых двух фильмах.
Этот приём работает как главный разрушительный элемент картины, потому что когда слышишь закадровый смех, который не соответствует происходящему на экране, начинаешь сомневаться в собственном восприятии реальности, и этот эффект достигает своего пика в финальной сцене, где все герои смотрят в камеру и улыбаются одинаковой цифровой улыбкой, и их улыбки не синхронизируются, потому что алгоритмы не научились одновременно управлять всеми персонажами, и от этого диссонанса становится по-настоящему жутко.
Личные впечатления от просмотра оставляют ощущение, что Родригес снял фильм, который можно смотреть онлайн только в том случае, если ты готов к тому, что тебе покажут, как умирает старый Голливуд, и как его телами питаются нейросети, создавая безжизненные копии, которые смеются и плачут по расписанию, но не чувствуют ничего, потому что чувства — это человеческая привилегия, которой у машин нет. В финальной сцене Джуниор смотрит в камеру и произносит свою коронную фразу «Я не такой уж и трудный», но на этот раз его голос звучит как автоответчик, потому что актёра, который дал ему жизнь, давно нет в живых, и эта фраза становится не шуткой, а криком, который никто не слышит, кроме нас, зрителей, которые тоже стали цифровыми и перестали отличать настоящее от подделки.
Вердикт: «Трудный ребенок 4» — это фильм, который стоит смотреть онлайн не ради смеха, потому что смеяться здесь абсолютно не над чем, а ради того, чтобы увидеть, как Роберт Родригес снимает анти-кино, которое сжигает всю свою франшизу в адском пламени дешёвых спецэффектов, оставляя от неё только пепел, из которого уже ничего не вырастет. Родригес снял картину о том, что ностальгия убивает нас, и что попытки вернуть прошлое с помощью технологий приводят только к тому, что мы хороним его ещё глубже, и единственное, что остаётся на поверхности, — это пустые оболочки, которые когда-то были людьми, но теперь это просто данные, которые можно перезаписать, стереть или продать как NFT. Тем, кто ждал новых приключений озорного мальчика, этот фильм покажется кошмаром, который никогда не закончится, но для тех, кто готов смотреть онлайн историю о том, как кино умирает, «Трудный ребенок 4» станет самым честным фильмом года, потому что он напоминает: там, где жили актёры, теперь живут алгоритмы, и алгоритмы не смеются, они просто воспроизводят смех, который был записан до них, и этот смех звучит как проклятие, которое мы сами навлекли на себя, когда решили, что пиксели могут заменить душу, и что цифровой двойник — это не оскорбление памяти, а просто очередной продукт на полке, который можно купить, посмотреть и забыть, забыть так же быстро, как мы забываем лица тех, кого когда-то любили, и этот фильм — не развлечение, а предупреждение, которое никто не услышит, потому что все слишком заняты тем, чтобы листать ленту, где каждая секунда — это новая смерть, которую мы не замечаем, потому что мы уже привыкли к тому, что всё вокруг искусственное, даже наши собственные слёзы, которые в этом фильме показаны крупным планом, но они не настоящие, они нарисованы на компьютере, и когда героиня плачет, мы видим, что слёзы слишком круглые, они не текут по щекам, а просто висят на лице, как капли воды на стекле, которое никто не вытирает, потому что никто не заметил, что оно запотело.